ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского
Карта сайта
Рейтинг@Mail.ru

Факультет | Олимпиада для школьников по истории России | Учебная деятельность | Научная деятельность | Абитуриенту | Электронная библиотека | Контакты
К 60-летию А.В. Ремнева | История, память, идентичность | Конференция к 175-летию В.О. Ключевского



О Международной научной конференции
«История, память, идентичность. Теоретические основания и исследовательские практики»
(Москва, 3–4 октября 2016 года)

В конференции приняли участие члены нашей кафедры – проф. В.П. Корзун, проф. В.Б. Шепелева, проф. В.Ю. Волошина, асп. С. Наумов, И. Сокина.
В рамках секционного заседания был организован «круглый стол», посвященный 250-летию со дня рождения Н.М. Карамзина. Всего заслушано 13 сообщений – редкий случай, когда все заявленные в программе выступления состоялись, правда, один доклад (Н.А. Алеврс и Н.В. Гришиной) был перенесен в другую секцию.

Юбилей Н.М. Карамзина не просто дань академической традиции, хотя коммеморативные практики выступают в качестве важнейших факторов самоидентификации историков, как профессионалов. Н.М. Карамзин спровоцировал вечный спор в отечественной историографии о соотношении академического и неакадемического профессионализма, который то актуализировался, то надолго затухал, как это было в пространстве советской историографии, а в настоящее время вышел на первый план в связи с меняющейся ролью историка в процессе производства исторического знания и его местом в формировании исторической памяти. В различные исторические периоды классик выступает как якорь, который то бросают, чтобы обрести уверенность и опору, то срывают, чтобы оттолкнуться и без оглядки плыть в другом направлении, то возносят на пьедестал – классик / якорь становится памятником.

Пожалуй, новое прочтение Карамзина нашло отражение в постановке ряда вопросов, «не услышанных» в прежней парадигме социально обусловленного исторического знания, когда политические взгляды Н.М. Карамзина и его монархизм находились в фокусе внимания историографов. Многие вопросы профессионализации науки и критериев профессионализма, затронутые Карамзиным, по мере утверждения данной парадигмы, были попросту отброшены. К таким новым вопросам можно отнести рассмотрение опыта Н. М. Карамзина в конструировании модели национального нарратива (доклад С. И. Маловичко «Формирование национально-государственного нарратива и контр-нарратива в исторической культуре России первой половины XIX века»), очерчивание проблематики соотношения памяти историка и памяти народа в тексте «Истории государства Российского» и отражение сюжетов профессионализации исторической науки в советских и постсоветских учебниках по историографии (доклад В.П. Корзун «Н.М. Карамзин в советских учебниках по историографии: особенности освоения корпоративной памяти»). Наблюдение С.И. Маловичко о том, что национально-государственный нарратив Карамзина уже имеет набор черт, присущих «европейскому канону», заставляет скорректировать устоявшийся тезис о принадлежности историка в плане методологии исключительно к прошлому – веку XVIII-му. Этот вывод провоцирует в перспективе дискуссию не только по проблематике формирования моделей национального нарратива и хронологии данного процесса, но и методологических взглядов Карамзина и его роли в формировании и национального контр-нарратива, и коммуникативного поля историографии, как одной из форм становления профессионализма. Специфическое преломление проблематики национального нарратива представлено также в докладах, посвященных диссертационной культуре и творчеству отдельных историков (доклады Н.Н. Алеврас и Н.В. Гришиной, В.В. Сашанова, М.А. Нисковской, О.А. Кашинской).

Возвращению Карамзина в культурное пространство России конца XX – начала XXI века был посвящен доклад С.С. Минц. Карамзинский блок был представлен и докладами, казалось бы, в традиционном проблемном поле – «Проблема "Россия и Запад" в трактовке Н.М. Карамзина – возрождение парадигмы» (доклад Н.Б. Селунской), формирование исторических взглядов историка («Историческое знание в ранних работах Н.М. Карамзина», доклад Р.Б. Казакова). Однако в первом случае акцент был сделан на влияние многообразных контекстов на прочтение и построение различных дискурсов западного влияния на российскую историю. А во втором, автору удалось вырваться за устоявшиеся границы интерпретации формирования исторических взглядов Карамзина, как хронологически, так и концепционно. Обратившись к опытам переводов совсем юного автора, к дневниковым записям его современников, Р.Б. Казаков фиксирует накопление исторического багажа будущего историка уже в период его первых литературных опытов и более того, обращает внимание на стиль мышления. По существу речь идет об интеллектуальных процедурах, характерных для научного письма.

Следующий блок проблематики можно обозначить как источниковедческий в такой культурной парадигме, что вполне вписывается в поиски критериев профессионализма, и профессионализации науки. Это направление нашло отражение в докладах А.С. Усачева, Л.Б. Сукиной, А.А. Лушникова, Габора Дьени, хотя в последнем докладе все-таки по преимуществу речь шла о конкретной истории средневекового Новгорода в фокусе формирования региональной идентичности. Особый интерес вызвал доклад А.С. Усачева «О возможных путях и перспективах изучения "массового сознания" в России XVI века». Термин «массовое сознание» применительно к акторам – читателям, писцам и заказчикам, круг которых невелик, вызывает некоторые возражения, но междисциплинарный подход автора доклада, привлечение нового источника – выходных записей на книгах, сфокусированность на основной терминологии – титулах носителей светской и духовной власти, позволили представить некоторые закономерности развития исторической мысли, пульсирующей вне узкого круга столичной элиты. Данные выводы заслуживают включения в современные учебные пособия по историографии. В докладе Л.Б. Сукиной «Мемориальные практики допетровской Руси как исследовательская проблема» сделан акцент на особой роли визуальных источников в формировании исторической памяти – архитектура, иконопись, что придавало мемориализации особый сакральный характер. Автором высказана мысль об устойчивости сложившейся модели восприятия прошлого. Это важный акцент, своего рода ориентир на исследование сложной проблемы выяснения тех ценностей и символов, на основании которых формируется коллективная идентичность современного общества и решается вопрос о месте в этом единстве альтернативных представлений.

Как видим, проблемы, затронутые Карамзиным о профессионализме историка, о соотношении профессиональной памяти историка и исторического сознания народа занимают все больше место в рефлексивном анализе его творчества, что свидетельствует о профессионализации интереса к нему, о возрастающем стремлении включить Карамзина в процесс внутренней легитимации науки, хотя в тоже время возникает и подозрение в канонизации классика.

Несмотря на определенную эклектичность в формировании корпуса докладов секции, состоялся заинтересованный диалог участников «круглого стола», иногда принимавший даже эмоционально-напряженный характер, как в случае определения политических идеалов Н.М. Карамзина. Наконец, нельзя не обратить внимания на изменившийся образ современного историка – он работает в русле интеллектуальной истории, пытаясь преломить множество контекстов в своей исследовательской практике, смело выходит за границы дисциплины, обращаясь к филологии, литературоведению, культурологии, расширяет источниковую базу, актуализирует новое прочтения классиков, он полон сомнений. Рефлексия о своей деятельности становится нормой профессии.
Все участники «юбилейного» говорения выражали свою благодарность организаторам конференции.

В.П. Корзун

  

  Скачать программу конференции     >>>

 

 



Copyrigt © Исторический факультет Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2014–2016